Адэлия
Она плавает в формалине, двигаясь постенпенно. В мутном, белом тумане. У меня её лицо, её имя. Никто не заметил подмены. Ключи проверяю в кармане.
-Мама, а почему у тёти глаза не улыбаются? Она смеётся, а сама грустная, - мне за него стыдно. Но ему три года всего, поэтому он не понимает, что взрослые тоже играют в игры. И правил игры он не знает, потому что маленький.
-Ярослав, такое не спрашивают. Тётя устала, для неё сегодня трудный день. А ты не даёшь поговорить. Стыдно должно быть тебе! - я ругаю его, чтобы он обиделся и ушёл. Но она ловит его за руку и говорит:
-Нет, не страшно. Всё хорошо, но я действительно просто устала. Не бойся за меня, Ярик, ладно? - малыш кивает и уходит играть к другим детям. Я качаю головой и извиняюсь.
-Он у тебя так хорошо замечает фальшь, а ведь маленький ещё, - она такая задумчивая, а мне её очень жалко. Но у меня нет прав говорить об этом. Я уже взрослая, я должна принимать правила чужой игры.
-Мал ещё, вот и видит. Вырастет и перестанет, я же знаю, - усмехаюсь очень невесело и тереблю хвост волос, думая, что зря не отрезала снова. Обещала ведь больше не отращивать, но снова не сдержала.
-Хорошо, что вы приехали, иначе было бы печально, - она говорит тихо и непривычно.
-Я бы всё равно приехала, даже если все остальные не смогли. - Вздыхаю и отпускаю волосы. - Наверное, это правильно. Но уже столько времени прошло, а я всё никак не привыкну.
-А я-то тем более, - голос становится глуше и тише. Я не знаю, что ещё говорить, поэтому просто молчу. Мне неловко и неприятно, я даже плакать хочу, но знаю, что нельзя. Потому что она ведь не плачет...

Я просыпаюсь в семь утра. Мне очень тревожно и плохо. Этот сон ненастоящий, потому что у меня не будет таких ранних детей. Но от него всё равно не по себе. Пусть же этого не случится, я так этого боюсь...